фигасе заявы , да у меня каждая хит
Добавлено спустя 13 минут 32 секунды:
Инфляция времени
В детстве я ненавидел время.
Нет, конечно, я любил содержимое этого мешка со сладостями. Я любил солнечные зайчики в лужах, игры в разведчиков и драки с пацанами на Кругу. Я любил момент, когда бабушка выходила из дома и кричала "дети, обеда-ать!", а я прятался в заросли лопухов, а мой друг Димка с важностью выступал вперед и говорил "Марьсеменна, а Игоря здесь нет!" Но само время я не любил.
Его было слишком много. Этот сумасшедше огромный день, как сегодняшняя неделя. Нет, как сегодняшний месяц. Уже и перечитано все, и переедено, и перегуляно, а он все не кончается, и надо придумывать что-то, чтобы заполнить это гулкое пустое пространство.
Сегодня я снова не люблю время. Но по другому.
Его слишком мало. Оно слишком узко и тесно. День - как час тогда. Ты вертишься, пытаешься всунуть в этот мешочек как можно больше полезностей, а он трещит по швам, и после третьего вздоха уже вечер, и ты материшься и переносишь даты итогов в ежедневнике, и мечтаешь, чтобы день снова стал как месяц, и тогда ты все успеешь, и будет тебе радость.
Как тогда. Но тогда-то все было не так.
Почему "длина" времени так зависит от возраста? Почему в детстве за минуту можно прожить жизнь, а в зрелости - только вздох? Может, потому, что человек меряет время собственными жизнями? Ведь другого суб'ективного эталона у нас нет. И когда тебе пять - у тебя впереди десятки твоих жизней, и время растягивается, и мир огромен, как день - с утра до вечерней сказки. А к зрелости ты понимаешь, что впереди - 0,5 (0,4-0,3-...) уже прожитой жизни. И день становится минутой. И уже нужно выбирать главное - в книгах, в людях, в путешествиях. Потому что детская уверенность, что можно успеть все, и еще останется время - в волшебный мешочек не поместилась...
© ig-romanov
Добавлено спустя 31 минуту:
Должны же понимать
Есть у меня знакомая девушка — нервная, болезненная и выглядящая в свои девятнадцать на все тридцать пять. Собираясь домой, она всегда звонит матери и в половине случаев остаётся ночевать у знакомых. Пару-тройку раз, забыв вовремя сделать контрольный звонок, оставалась ночевать на вокзале или на скамейке в парке. Причина проста: её родители — запойные алкоголики, и когда у них начинается алкозаплыв, дома девушке лучше не появляться: с чем-нибудь тяжёлым бросятся. Проверено многократно.
Моего дядю сделал инвалидом общий родственник. После застолья с обильным возлиянием ему подумалось, что дядя хочет отобрать у него кусок дачного участка, и он взялся за нож. Сел, конечно, но здоровье дяде это уже не восстановит.
У знакомого несколько лет назад погибла младшая сестрёнка, которую среди бела дня на пешеходном переходе сбил пьяный в драбадан водитель. Девочке было двенадцать лет.
Пьяный сосед несколько раз пытался вломиться в нашу квартиру с топором, убеждая нас, а потом и прибывавших на место сотрудников полиции, что мы агенты Моссада.
И таких примеров — море разливанное. В каждом выпуске новостей, в каждой беседе бабок у подъезда, на каждом форуме и на страницах социальных сетей. Каждое второе убийство в стране происходит по пьяни.
Но задолбало (хотя тут куда уместнее куда менее цензурные выражения) меня не это — по крайней мере, не само по себе. Задолбало отношение к этому вопросу окружающих.
— Да ладно, он же пьяный был, — произносит человек, услышавший о подобном инциденте недоумевающе-защищающим тоном. — Какой с него спрос?
— Это же больной человек, несчастный, его пожалеть надо, — вторит сердобольная бабушка.
— Ну что ты, не мужик, что ли? Понимать должен, — со знанием дела заявляет похмельный дядя Вася, к которому участковый оперуполномоченный ходит регулярно, как на работу.
— Менты — гады. Права забрали, а я всего-то пару бутылочек выпил, — жалуется коллега. — Пятница же, должны же понимать.
Многие сочувственно кивают и всячески поддерживают. Конечно, гады.
И так везде, всюду и постоянно. Состояние алкогольного опьянения в глазах большинства наших сограждан становится универсальной индульгенцией на любое зло. Из отягчающего обстоятельства употребление алкоголя превратилось в лучшем случае в смягчающее, а в худшем — и вовсе в оправдание любых действий.
Какого лысого ёжика? Да, алкоголизм — болезнь, но в отличие от рака, диабета или шизофрении, болезнь эта вызвана исключительно действиями самого человека. Алкоголиком нельзя сделать насильно. И если человек добровольно опускается до уровня бешеного животного и не пытается ничего с этим сделать, его не надо жалеть. Его надо или лечить или изолировать от общества. А большинство алкоголиков и не желают лечится, потому что пока они валяются под забором и воняют, их жалеют, утешают и возятся с ними. Потому что жизнь такая, не повезло, больной человек. Что ж мы, не понимаем?
То и дело в новостях мелькают полные напускного ужаса ролики о том, как злые агенты вражеской разведки спаивают Россию. Очнитесь, сердобольные: вас не надо спаивать. Вы с удовольствием делаете это сами, вместо того чтобы решать проблемы, строить отношения, совершенствоваться в профессии, искать выход из сложной ситуации. Оскотиниться проще, чем быть человеком. И вы же жалеете тех, кто добровольно спускает собственную жизнь в отхожее место. Именно в этом на самом деле заключается проблема, а не в том, что алкоголь можно купить на каждом углу, президент — козёл, правительство — ворьё, а начальник — сволочь.
И ладно бы такие граждане убивали себя сами! Это личное дело каждого: хоть ханку жри, хоть из окна прыгай. Но убегая от своих проблем в бутылку, такой индивид калечит судьбы и жизни окружающих его ни в чём не повинных людей. А потом уныло мямлит со скамьи подсудимых: «Простите, товарищ прокурор, пьян был, не помню».
Если хотя бы один кандидат в депутаты или президенты пообщает вернуть к жизни ЛТП и введёт уголовную ответственность за нахождение на улице в нетрезвом виде, подразумевающую как меру пресечения исключительно лишение свободы, он навеки станет моим кумиром.